Идеи расовой исключительности русских приобрели популярность в среде шовинистических организаций вроде т.н. «Русского национального единства». Однако, не смотря на желанный с точки зрения проимперских властей рост шовинистических настроений в этой среде, подобные группировки лубянской поддержки получили. Дело в том, что они, следуя нацистским идеалам, начали делать заметный крен в сторону сатанизма. Неофициально государственную поддержку получило евразийство.
Оно имеет много общего с такимишовинистическими доктринами как панславянство и пангерманизм. Достаточно сравнить труды А.Дугина, С.Трубецкого, К.Аксакова и К.Хаузхофера чтобы увидеть одни и те же рога. В то же время эта доктрина опирается на институт православия, обеспечивая, так сказать, идеологическое прикрытие от самого Святого Духа, и позволяет обходить тезис о расовом превосходстве, заменяя его особой духовностью русского народа, присущей другим нациям в значительно меньшей степени.
Русизм через нацизм, шовинизм, фашизм уже превращается в откровенный расизм, а обороняющимся от него российским <нацменам> не позволен даже защитный национализм. Ненависть к <инородцам> выплескивается в <Великой России> наружу с лозунгами: <Россия — для русских!>, Россия — все, остальное — ничто!>, <Россия — превыше всего!>. Потому нет ничего удивительного в том, что <Буданов — лучший русский!>. Этот лозунг — психиатрический диагноз. Россия больна, и больна тяжело. Ограбив пол мира, русский человек жалуется, что Россию грабят и обворовывают <жиды> и <черные>.
И противопоставляет чужому иллюзорному <злодейству> собственную, столь же иллюзорную, <добродетель>: <Россия — щедрая душа>. Покойный Игорь Бунич по этому поводу писал, что даже Сталин не додумался до столь гениальной идеи — сначала армия вторгается в чужую страну, а затем голосует за кого прикажут. А в промежутках между выборами занимается на кавказской земле убийствами и мародерством.
Но высшая справедливость в том, что геноцид бумерангом возвращается в Россию, где <титульная нация> сокращается в год на один миллион человек, а тех, кто еще не вымер, торопят на тот свет убийцы, бандиты и множащиеся как подвальные крысы <серийные> маньяки.
<Великая Россия> — эта человеконенавистническая система мироощущения, сегодня осталась только в рекламных роликах и ностальгических эмпиреях россиян. И сколько бы ни вешала Россия ярлыки на различные народы, приставали они исключительно к ней — от <тюрьмы народов> до <империи зла>. Вся Россия целиком — партия войны, потому что проголосовала или молчаливо согласилась с кровавой агрессией Путина против независимой Ичкерии.
К кому же в XXI веке перешла эстафета русизма? Ее перехватили идеологи так называемого «евразийства», несколько переиначив по-новому традиционный <великорусский> лозунг. Теперь он звучит так: <Евразия — превыше всего!>. Правда, Евразию эти идеологи называют не иначе как <Россия-Евразия>, обозначая эту территориальную комбинацию как <единый — неделимый> субъект геополитики.
Лидер «евразийства», москвич Александр Дугин так и пишет: <Без приоритетного возрождения русского народа (как имперообразующего) евразийский проект не может быть реализован. Понимание этого лежит в основе нашего мировоззрения>. Добавлю, что <понимание этого> лежит также и в основе нашего неприятия «евразийства».
Элементарная оценка политических событий последних лет показывает, что российское общество в значительной степени подвержено влиянием этих язв. Кто обладает значительным личным превосходством, тот напротив, самым ясным образом уразумеет недостатки своей нации, имея их постоянно перед глазами. Но всякий жалкий простофиля, не имеющий ничего в мире, чем бы он мог гордиться, хватается за последний ресурс гордости — за нацию, к которой он принадлежит: он готов вкривь и вкось защищать все недостатки и глупости, которые ей свойственны.
Александр Григорович
Отдел писем
КЦ
Наша кнопка
версия для печати
